М.Л.Плахова

Б.В.Алексеев

Вверх и вниз по Амазонке

Книга известных художников М. Л. Плаховой и Б. В. Алексеева во многом отличается от научно-популярных книг и рассказов о путешествиях. Все началось с того, что профессиональные художники участвовали в научных экспедициях на научно-исследовательском судне «Дмитрий Менделеев» в Тихом океане, позднее — на корабле «Академик Курчатов» в Индийском океане.

links

Вверх и вниз " по Амазонке. Чрезвычайное обстоятельство.

Вода кажется неподвижной, не грохочет, кидаясь на берег, не швыряет на пирсы пену. Залив загустел, дышит сыростью, самим видом своим вызывая озноб.

«Курчатов» возникает внезапно, белый, светлый, с широкой алой полосой на закошенной трубе. По дощатому скользкому трапу с поперечными рейками и влажным тросом вместо поручней с рук на руки плывет багаж: рюкзаки, чемоданы, ящики с таинственными надписями и лабораторными номерами, колбы, баллоны, полиэтиле­новые бачки.

Грузят весело, суматошно, но споро и с азартом, выпол­няя привычное дело, не в первый раз отправляясь в путь. Уже входит в силу утро; оставляя бурые проталины, под­таивает непрочный снежок.

«Академик Курчатов» постарел: океан не пощадил суд­но, и, хотя оно только что вернулось из капитального ремонта, вид его оставляет желать лучшего. По вертолетной палубе не пройти: сложены кучей витки канатов, железо неизвестного назначения.

Плахова с опаской рассматривает этот натюрморт; теперь ей понятно, почему корабль именуется «зоной повышенной опасности».

Что ж, кораблям дано стареть, как и людям,— про­износит она с видимым спокойствием, но лицо ее выражает сомнение, доплывет ли корабль до цели в долгом странст­вии по океану.

Мы теперь морские волки, нас на мякине не про­ведешь! Главное сердце корабля — машины, а не корпус,— назидательно и не совсем уверенно замечаю я.— А двигате­ли заменены при капитальном ремонте.

Это утешает ее, но ненадолго. И хотя я утверждаю, что судно в хорошем состоянии, команда делает все воз­можное, чтобы свести на нет мои усилия: подтаскивает невесть откуда все новые ржавые детали, сваливая их в кучу на палубе, призванной отныне стать единственной опорой под ногами над океанскими безднами.

«Менделеев» все-таки был помоложе!

Эка беда! Покрасят корпус — будет как новый!

— Ты так думаешь? Но ведь надо иметь что красить.
Судя по рассказам очевидцев, ветеран научного флота

«Витязь», много лет верой и правдой послужив науке,

истлел до такой степени, что нога, как картон, протыкала палубные ограждения.

— А помнишь публикацию о двенадцатибалльном шторме в Бискайском заливе? Когда танкер пополам пере­ломился?

Разговор приобретает опасный крен, пора переводить его в другое русло. По железной лесенке поднимаемся на верхнюю круглую, как бараний лоб, палубу с вырастаю­щей в центре фок-мачтой; порой кажется, мы вновь на «Менделееве», на том же судне, где уютно поскрипывали на «сачкодроме» шезлонги и ожидали своего часа припо­рошенные снежком турникет и гири.