М.Л.Плахова

Б.В.Алексеев

Вверх и вниз по Амазонке

Книга известных художников М. Л. Плаховой и Б. В. Алексеева во многом отличается от научно-популярных книг и рассказов о путешествиях. Все началось с того, что профессиональные художники участвовали в научных экспедициях на научно-исследовательском судне «Дмитрий Менделеев» в Тихом океане, позднее — на корабле «Академик Курчатов» в Индийском океане.

рабочая виза в америку

Последний день на Сейшелах. Дорога на Бо-Валлон. Кого едят акулы. Рассказ Розы Мишель. Паспорт для Коноши

Крупная, представительная дама в броском декоратив­ном платье, покроем похожем на кимоно, качнув угольно-черной, сложной, как башня, прической и распространяя аромат восточных духов, энергично пересекает дорогу. Каблучки изящных европейских босоножек столь высоки, что вынуждают снизу вверх взирать на их владелицу. Благополучно избежав столкновения, останавливаемся на узком тротуаре. Алексеев делает шаг назад, по-джентль­менски освобождая путь стремительной сейшелке, но, оглядев нас и безошибочно определив потенциальных по­купателей, прекрасная дама улыбается самой ослепитель­ной из рекламных сейшельских улыбок и жестом пригла­шает следовать за собой. Рукой подать от дороги, послед­ний в ряду замыкает улицу невзрачный деревянный домик, без витрин и вывесок, скучного, серо-зеленого цвета.

Так не будем удивляться: именно он оказывается мастерской, где обрабатывают «коко де мер»! Не раз и не два миновали мы эту постройку в странствии по Виктории, как Тильтиль и Митиль, устремляясь за синей птицей, не удосужились взглянуть на то, что рядом. А зря.

Дальнейшие события развиваются донельзя удачно. Преодолев обыкновенное деревянное крылечко, попадаем в мир вещей, сотворенных из предоставленного природой материала. Поделки из ракушек, миски, ложки-черпаки на длинных ручках (из расщепленных бамбуковых пало­чек, вставленных в скорлупу кокосовых орехов!), резные фигурки из кожуры плодов, плетения из сизаля и рисовой соломки, черепаховые гребни, бусы и заколки — буро-золотистые, светлые, темно-коричневые из панциря черепах-каррет, что значит «остроклювая». На свое несчастье, бедняжка каретта обладает прочным, легко поддающимся полировке панцирем. И... «коко де мер». Крупные и средние, удивительные по форме, но увы, полированные, испорченные навсегда.

До сих пор остается загадкой, как без знания англий­ского, французского или креольского языка удается растолковать даме, что мы художники из Советского Сою­за и нам нужен «нормальный», необработанный орех. В ход идут улыбки и жесты, восклицания и междометия, согласные и гласные звуки. Рисунки в блокноте довершают дело. Дама кивает головой и скрывается в соседней комнате, притворив за собой дверь. Мне кажется, она просто выпроваживает нас, но Алексеев по наитию устрем­ляется за ней следом. За дверью мастерская. В длинной пристройке, на цементном полу, беспорядочной кучей лежат, ожидая обработки, таинственные «морские орехи». Матовые, сохранившие шероховатость живого растения, с порослью жестких рыжеватых волокон. Помещение, куда привел нас случай,— одно из отделений открытого в Виктории в 1977 году Центра прикладных искусств и ремесел.

Центр объединяет желающих постичь тайны мастерст­ва. Ловкие руки юношей и девушек создают сувениры из природного материала. Чего только нет в мастерс­кой: связки молодого бамбука, пучки сизаля, кораллы, черепашьи панцири, плоды и листья кокосовой пальмы.

Худощавый юноша в темных очках, с курчавыми завит­ками над высоким лбом выкатывает к нашим ногам гигант­ское ядро, действительно напоминающее очертаниями женское тело.

Еще один полученный от дамы знак призывает к терпению. Хозяйка салона вновь удаляется, на этот раз в контору. На всякий случай поближе продвигаемся к ореху. По истечении десяти минут нам вручают лист гербовой бумаги в голубой сетке разводов — паспорт на орех, затем бланк с указанием стоимости и сертификат для таможни на вывоз за пределы Сейшельских островов законного приобретения. Что и говорить — уважение мое к ореху растет пропорционально количеству связанных с его судьбой формальностей. Даме вручаем двести рупий (обработанный орех стоит шестьсот) и даже получаем сдачу: горсть очаровательных сейшельских монеток с изображением зверюшек